Обсуждение:Арбитраж: различия между версиями

Материал из Академия Корана
Перейти к навигации Перейти к поиску
Следующая правка →
ВизуальныйВики-текст
Новая страница: «== Encyclopaedia of the Qurʾān == {| |Арбитраж (631 слов) Соглашение, в соответствии с которым два или бол…»
 
Нет описания правки
Строка 32: Строка 32:


Zakeri, Mohsen, «Arbitration», in: Encyclopaedia of the Qurʾān, General Editor: Jane Dammen McAuliffe, Georgetown University, Washington DC. Consulted online on 07 January 2017 <http://dx.doi.org/10.1163/1875-3922_q3_EQSIM_00030>{{refbegin2}}
Zakeri, Mohsen, «Arbitration», in: Encyclopaedia of the Qurʾān, General Editor: Jane Dammen McAuliffe, Georgetown University, Washington DC. Consulted online on 07 January 2017 <http://dx.doi.org/10.1163/1875-3922_q3_EQSIM_00030>{{refbegin2}}
== Encyclopaedia of Islam, THREE ==
{|
|Арбитраж (2,570 слов)
Арбитраж - это метод разрешения конфликтов, отличный от судебного решения, но, тем не менее, с давней историей в исламском праве. В принципе, это происходит вне судов и является добровольным. Стороны спора соглашаются отложить до одного или многих лиц - арбитров или арбитров - по решению которых оба они согласились быть связанными.
Два арабских слова часто используются для обозначения арбитража. Первый, taḥkīm, полученный от корня ḥkm, относится к вмеша-тельству третьего лица, арбитра (ḥakam or muḥakkam), которого призывчики требуют вмешаться в их спор и вынести решение, кот. согласились сторонники считать обязательным. Этот корень происходит 209 раз в Коране, в 14 формах. Как глагол второй формы (лаккама), он имеет практическое чувство «заставить кого-то судить» или «доверять кого-то судом». Глагол появляется в Q 4:65: «но нет, вашим Господом, они не будут верить пока они не сделают вас судьей [yuḥakkimūka] в том, что произошло между ними».
В исламской традиции и истории существительное taḥkīm вызывает арбитраж, который произошел в 37-8 / 658 между «Aīī b. Abī Ṭālib, четвертый из правильных халифов и Муавия b. Ави Суфьяна, самого скорого халифа Омейядов. После многих битв и стычек оба оппонента согласились прекратить боевые действия и передать спор в арбитраж. 'Амр б. аль-'Ас был доверен Муавия, чтобы быть его арбитром, в то время как Абу Муса-Аш'ари был назначен Али, под давлением фракции qurrā' (читателей Корана). «Амур сумел привлечь аль-Ашари к подрыву« Али »и принять отказ от власти обоих противников, в то время как он сам продолжал поддерживать своего кандидата. «Али отверг решение, и война возобновилась до его убийства хариджи (сепаратистского) Ибн Мулджама в Куфе 17 Рамадана 40/24 января 661 года.
Второй арабский термин, используемый для обозначения арбитража, ṣulḥ, связан с глаголом ṣalaḥa, который обозначает идею примирения. В Коране это означает мирное урегулирование и / или переговоры. Термин появляется в Q 4: 128: «и если жена опасается халатности или отчуждения со стороны мужа, ни один из них не будет обманут, если они согласятся между собой на поселении». Это слово имеет сильную положительную, моральную коннотацию, поскольку это относится к праведности. Вербальное существительное четвертой формы (iṣlāḥ) имеет смысл навести порядок (и, следовательно, реформировать) посредством примирения, как в Q 7:56: «Не распространяйте коррупцию на земле после того, как она была установлена ​​правильно».
Оба термина - тауким и ṣulḥ - рассматриваются в исламской правовой доктрине (фикх). Научные определения сходятся на taḥkīm как «процесс, посредством которого оспаривающие стороны соглашаются назначить кого-то, кто будет выступать в качестве арбитра спора между ними» (Захраа и Хак, 3-4). Это версия, совместимая с исламом, которая существовала в доисламские времена, когда племена Аравийского полуострова были известны тем, что прибегают к такиму для разрешения споров. Сам Пророк был назначен арбитром во многих случаях, в том числе, когда он все еще находился в Мекке, он был приглашен народом Ятриба (позднее Медины), чтобы урегулировать вражду между арабскими племенами и еврейскими кланами. Сподвижники Пророка и первые халифы часто рекомендовали и использовали этот метод разрешения конфликтов. Таким образом, taḥkīm можно считать исламским институтом, который был одобрен мусульманскими учеными.
Юристы определяют ряд существенных элементов и условий, необходимых для действительного процесса taḥkīm. Во-первых, спорящие стороны должны договориться о разрешении своих аргументов путем арбитража вместо вынесения судебного решения; о назначении арбитра или арбитражного комитета; и о процедуре, которая должна соблюдаться до выдачи решения. Во-вторых, спорящие стороны (muḥakkimūn) должны решить добровольно обратиться к арбитру для разрешения конфликта. В-третьих, они должны назначить одного человека (мулкаккам) или многих людей для получения разрешения на разрешение спора. Арбитры должны иметь определенную квалификацию, но разные школы права (мадхахиб) расходятся в том, должны ли они обладать теми же квалификациями, что и судьи (quḍāt). Несмотря на эти разногласия, в целом соглашается, что арбитр должен быть мусульманином, иметь здравый ум и полную работоспособность, быть мужчиной, быть справедливым и заслуживающим доверия и быть компетен-тным в исламской доктрине. В-четвертых, должно быть четкое устное согласие сторон на решение участвовать в арбитражном процессе. Это соглашение называется ṣīgha, заявление сторон, оспаривающих назначенного им арбитра, и создает юридически обязывающие отношения. В-пятых, вопрос, представленный в арбитраж, должен быть законным путем арбитража. Большинство мусульманских ученых считают тайкими ограниченными вопросами, касающимися индивидуальных прав (ḥuqūq al-nās). Согласно школе Ḥanafī, все вопросы, которые могут быть разрешены ṣulḥ, могут быть одинаково разрешены taḥkīm, условие, которое исключало бы qiṣāṣ (полное возмездие за убийство или тяжелую травму) и ḥudūd (штрафы, предусмотренные Кораном), но не diya (кровь Деньги). И, в-шестых, арбитр должен вынести действительное решение (ḥukm), что означает, в основном, что оно должно соответствовать Шари и выдается в то время, когда согласие сторон остается в силе. Решение должно быть написано и засвидетельствовано праведным человеком. В то время как большинство мусульманских ученых считают арбитражное решение безоговорочным, есть ученые, которые утверждают, что это может быть передано судье (qāḍī) для подтверждения. Taḥkīm прекра-щается путем изъятия согласия сторон до вынесения решения, вынесения решения или с течением времени, если был определен определенный период. Коррупция, ошибки и мошенничество также являются причиной аннулирования процедуры или решения.
Ṣulḥ также рассматривается в fiqḥ. Его можно определить как «договорное обязательство, которое требует, чтобы одна или обе стороны уступили определенные права» (Hallaq, 269). Его происхождение можно отнести к доисламским временам, когда преобладало частное правосудие. Известное стихотворение (муаллака) Зухайра б. Аби Сульма упоминает случай посредника, который предложил компенсацию из своего кармана, чтобы убедить сторонников прекратить свою вражду и искать примирение (Отман, 66). В арабской максиме говорится, что «примирение является самым почетным решением» (аль-ṣulḥ sayyid al-aḥkām). Коран и пророческая традиция (Сунна) восхваляют роль посредников и поддерживают ценность компромисса. Говорят, что Пророк одобрял согласительную процедуру и выступал во многих общественных и частных спорах. Его сподвижники и первые халифы сделали то же самое. Второй халиф, 'Умар б. al-Khaṭṭāb (r. 13-23 / 634-44), как полагают, предпочел примириться с вынесением судебного решения: «Расселите спорящих до тех пор, пока они не согласятся друг с другом» (Отман, 69).
Как это понимается в fiqh, ṣulḥ - это форма контракта ('aqd), состоящая из предложения (ījāb) и принятия (qubūl). Его объект может быть материальным или нематериальным, но не может быть запрещенным товаром, как это подтверждено в следующей статье: «Примирение допустимо, за исключением случаев, когда оно запрещает то, что разрешено, и разрешает запрещенное (ḥarām)». Ṣulḥ это и процедура, и результат, к которому она ведет. Литераторы могут согласиться на компромисс вне сферы действия надзора судьи, но такое соглашение будет обусловлено тем, что оно не является несправедливым или противоречащим принципам Шари. Но судья также может быть решен судьей, как в семейных вопросах, например, при разводе, который не может быть завершен без попытки примирения супругов.
Важность талкима и ṣulḥ варьируется от одной доктринальной школы к другой. В целом школы Ханафи и Шафии более склонны к использованию арбитража и примирения, чем малики, которые подчиняются как надзорному надзору (Осман, хентати). Возникновение судебного решения вместо примирения посредством различных форм арбитража является феноменом, который может наблюдаться исторически с ростом современного государства и растущим влиянием законодательства. Хотя обычное право ('urf) более открыто для практики арбитража и примирения, гражданское право тем не менее оказалось проницаемым для влияния обычая (Berque, Chelhod; Dupret).
Фактические случаи арбитража и примирения мало изучены в период до двадцатого века. Однако рост юридических исследований, ориентированных на социальную практику, а не на теоретические доктрины, позволил наблюдать, как развиваются эти два способа разрешения конфликтов в контексте современных обществ. В настоящее время арбитраж и примирение происходят внутри и / или за пределами залов судебных заседаний, следуя принципам гражданского права, обычного права или шариата или их комбинации. Например, в КСА таким руководствуется специальным законом, который объединяет исламские и западные концепции арбитража, в то время как судьба поощряется судьями и практикуется в коридорах судов, иногда под наблюдением совета в Министерстве юстиции (Алшех, 400). Понятие «Лул» также взяло политическое измерение в рамках процессов национального примирения, как в Ираке и Алжире. Более того, очень часто упоминание об исламе отступает на задний план, как в случае коммерческого арбитража, осуществляемого под рубрикой таквима, но фактически следуя принципам lex mercatoria (меркантильное право).
В залах судебных заседаний и особенно в отношении семейного или личного статуса (al-aḥwāl al-shahṣiyya) многие национальные законодательства обязывают судья назначать посредников, которые должны попытаться примирить супругов, прежде чем судья сможет вынести постановление развод. Например, в Египте, где дела о личном статусе рассматриваются специализированными целями в судах, судебный развод по признакам причинения вреда подпадает под действие статьи 6 Закона № 25 от 1929 года, в которой говорится: «Если жена утверждает, что с супругом плохо обращались чтобы она не позволяла людям, находящимся в их социальной позиции, продолжать брачные отношения, она может потребовать, чтобы судья их разделил, после чего судья предо-ставит ей безотзывный развод, если вред установлен, и согласительная процедура кажется невозможной между их. Если, однако, он [муж] отказывается от ходатайства, и она впоследствии повторяет жалобу без установления вреда, судья назначает двух арбитров, и он должен судить в соответствии с положениями статей 7, 8, 9, 10 и 11. » Аналогичным образом, статья 20 Закона № 1 2000 года, регулирующая односторонний развод по просьбе жены (хул), предусматривает, что суд не должен предоставлять развод через хул без предварительной попытки примирения (мулавалат аль-ṣulḥ). В случае неудачи попытки примирения два посредника должны назначаться каждой стороной из числа членов их соответствующих семей. Затем они должны попытаться максимум на три месяца, чтобы примирить пару (аль-ṣulḥ baynahumā). Если к этому сроку супружеская пара не примирится, и если женщина соблюдает свои требования, судья должен расторгнуть брак, даже если муж не согласен (Бернард-Могирон). Фактические выверки обычно принимают форму процедур, проводимых специализированными учреждениями, выполняющими свою задачу на бюрократической основе (Dupret, 97). Процедуры посредничества в отношении личного статуса, описанные для Египта, также сохраняются в большинстве мусульманских контекстов, таких как Малайзия (Пелетц), Израиль (Абу Рамадан) и Судан (Бен Хоун, «Cent dromadaires»).
Вне того, что происходит в залах судебных заседаний, во многих мусульманских обществах можно наблюдать за созывом обычных собраний для официального, неофициального или неофициального решения в различных типах конфликтов. Такой вид справедливости сосуществует или переплетается с государством и его институтами. Фактически, такие термины, как обычаи (маджалис), ассамблеи арабских мужчин (маджалис аль-араб), примирение (ṣulḥ) и арбитраж (талким), относятся к широкому спектру процедур разрешения конфликтов. Они связаны не только с сохранившимися племенными структурами, как в Йемене (аль-Алими), но также охватывают сферы семьи, торговли и даже преступления с динамикой, включающей государственные, популярные и обычные нормы. Часто официальные и неофициальные процедуры проводятся параллельно сторон (Бен Хунет, «Согласие»). Например, коммерческий спор может следовать согласительному пути в соответствии с местным обычаем и одновременно государственно-правовым. Следует добавить, что ṣulḥ чаще всего является очень мирской практикой для решения мирских споров. Поэтому было бы ввести в заблуждение это как формализованное учреждение, поскольку оно имеет только свободную связь, если таковая имеется, либо с фикхом, либо с позитивным правом. Он несет добродетельную коннотацию ṣulḥ на арабском языке, но форма, которую он принимает, оказывается гораздо более условной и контекстно-зависимой (Drieskens).
|Arbitration (2,570 words)
Arbitration is a conflict-resolution method different from adjudication, but nevertheless with a long history in Islamic law. In principle, it takes place outside the courts and is voluntary. Parties to a dispute agree to defer to one or many persons—the arbiters or arbitrators—by whose decision they both have agreed to be bound.
Two Arabic words are frequently used to refer to arbitration. The first, taḥkīm, derived from the root ḥkm, refers to the intervention of a third person, the arbiter (ḥakam or muḥakkam), who is called upon by the litigants to intervene in their dispute and to issue a decision that the litigants have agreed to consider as binding. This root occurs 209 times in the Qurʾān, in 14 forms. As a second-form verb (ḥakkama), it has the factitive sense of «making someone judge» or «entrusting someone with judgement.» The verb appears in Q 4:65: «but no, by your Lord, they will not believe until they make you the judge [yuḥakkimūka] in what has broken out between them.»
In Islamic tradition and history, the noun taḥkīm evokes the arbitration that took place in 37-8/658 between ʿAlī b. Abī Ṭālib, the fourth of the Rightly Guided caliphs, and Muʿāwiya b. Abī Sufyān, the soon-to-be first Umayyad caliph. Following many battles and skirmishes, the two opponents had agreed to cease fighting and to refer the dispute to arbitration. ʿAmr b. al-ʿĀṣ was entrusted by Muʿāwiya to be his arbiter, while Abū Mūsā l-Ashʿarī was designated by ʿAlī, under pressure from the qurrāʾ (readers of the Qurʾān) faction. ʿAmr succeeded in drawing al-Ashʿarī into undermining ʿAlī and accepting the removal from power of both adversaries, while he himself continued to support his own candidate. ʿAlī rejected the decision and the war resumed until his assassination by the Khārijī (secessionist) Ibn Muljam, in Kūfa on 17 Ramadān 40/24 January 661.
The second Arabic term used to refer to arbitration, ṣulḥ, is related to the verb ṣalaḥa, which denotes the idea of reconciliation. In the Qurʾān, it has the meaning of peaceful and/or negotiated settlement. The term appears in Q 4:128: «and if a wife fears highhandedness or alienation on her husband’s part, neither of them will be faulted if they agree between themselves on a settlement.» This word has a strong positive, moral connotation, as it refers to righteousness. The fourth-form verbal noun (iṣlāḥ) has the meaning of bringing order (and thus reforming) through reconciliation, as in Q 7:56: «do not spread corruption on earth after it has been set right.»
Both terms—taḥkīm and ṣulḥ—are treated in Islamic legal doctrine (fiqh). Scholarly definitions converge on taḥkīm as the «process whereby the disputing parties agree to appoint someone to act as an arbitrator of the issue in dispute between them» (Zahraa and Hak, 3-4). It is the Islam-compatible version of a concept that existed in pre-Islamic times, when tribes of the Arabian Peninsula were known for resorting to taḥkīm to resolve disputes. The Prophet himself was appointed as an arbiter on many occasions, including when, while still in Mecca, he was invited by the people of Yathrib (later Medina) to settle the feuds between the Arab tribes and Jewish clans. The Companions of the Prophet and the first caliphs frequently recommended and used this method of conflict resolution. Therefore, taḥkīm can be considered an Islamic institution consensually approved of by Muslim scholars.
The jurists specify a number of essential elements and conditions required for a valid process of taḥkīm. First, the disputing parties must agree on settling their argument by way of arbitration instead of adjudication; on the designation of the arbiter or the arbitration committee; and on the procedure that must be followed until the issuing of the decision. Second, the disputing parties (muḥakkimūn) must decide voluntarily to resort to an arbiter in order to resolve the conflict. Third, they must appoint one person (muḥakkam), or many people, to be granted authority to settle their dispute. Arbiters must have certain qualifications, but the different schools of law (madhāhib) diverge as to whether or not they must possess the same qualifications as judges (quḍāt). Notwithstanding these controversies, it is generally agreed that an arbiter must be a Muslim, have a sound mind and full capacity, be male, be just and trustworthy, and be competent in Islamic doctrine. Fourth, there must be an explicit oral agreement by the parties to the decision to engage in an arbitration process. This agreement is called ṣīgha, the pronouncement made by the disputing parties to the arbiter they have designated, and it creates a legally binding relationship. Fifth, the question submitted to arbitration must be one that can be resolved legitimately by arbitration. The majority of Muslim scholars consider taḥkīm as limited to matters concerning individual rights (ḥuqūq al-nās). According to the Ḥanafī school, all matters that can be settled by ṣulḥ can be equally settled by taḥkīm, a stipulation that would exclude qiṣāṣ (full retaliation for murder or grave injury) and ḥudūd (penalties stipulated by the Qurʾān) but not diya (blood money). And sixth, the arbiter must issue a valid decision (ḥukm), which means principally that it must be in accordance with Sharīʿa and issued at a time when the consent of the parties is still valid. The decision must be written and witnessed by a righteous person. While the majority of Muslim scholars consider an arbitration decision to be unchallengeable, there are scholars who argue that it may be referred to a judge (qāḍī) for confirmation. Taḥkīm is terminated by one of the parties’ withdrawal of consent before the issuing of the decision, the pronouncement of the decision, or the passing of time, if a certain period was stipulated. Corruption, mistakes, and fraud are also causes for nullification of the procedure or the decision.
Ṣulḥ is also treated in fiqḥ. It can be defined as «a contractual obligation that requires one or both parties to concede certain of their rights» (Hallaq, 269). Its origins can be traced to pre-Islamic times, when privately undertaken justice predominated. A famous poem (muʿallaqa) by Zuhayr b. Abī Sulmā mentions the case of a mediator who offered compensation from his own pocket in order to persuade the litigants to stop their feud and seek conciliation (Othman, 66). An Arabic maxim states that «conciliation is the most honorable decision» (al-ṣulḥ sayyid al-aḥkām). The Qurʾān and Prophetic Tradition (Sunna) laud the role of mediators and uphold the value of compromise. The Prophet was said to have favoured conciliation and to have mediated in many public and private disputes. His Companions and the first caliphs did the same. The second caliph, ʿUmar b. al-Khaṭṭāb (r. 13-23/634-44) is said to have preferred conciliation to adjudication: «Dispel the disputants until they settle amicably with one another» (Othman, 69).
As it is understood in fiqh, ṣulḥ is a form of contract (ʿaqd) consisting of an offer (ījāb) and an acceptance (qubūl). Its object can be material or non-material, but cannot be a prohibited commodity, as confirmed in the following ḥadīth: «Conciliation is permissible except when it makes forbidden that which is permitted and makes permitted that which is forbidden (ḥarām).» Ṣulḥ is both the procedure and the outcome to which it leads. Litigants may agree to compromise outside the scope of the judge’s supervision, but such an agreement would be conditional upon its not being inequitable or contradictory to the principles of Sharīʿa. But ṣulḥ can also be decided by a judge, as in family matters, for instance in divorce, which cannot be finalised without an attempt at reconciling the spouses.
The importance of taḥkīm and ṣulḥ varies from one doctrinal school to another. On the whole, the Ḥanafī and Shāfiʿī schools are more amenable to the use of arbitration and conciliation than the Mālikī, which subordinates both to the judge’s supervision (Othman; Hentati). The rise of adjudication in place of conciliation via the various forms of arbitration is a phenomenon that can be observed historically with the rise of the modern state and the increasing influence of legislation. While customary law (ʿurf) is more open to the practice of arbitration and conciliation, civil law has nevertheless proved to be permeable to the influence of custom (Berque; Chelhod; Dupret).
Actual cases of arbitration and conciliation are little studied for the pre-twentieth-century period. However, the rise of legal studies focusing on social practices rather than theoretical doctrines has made it possible to observe how these two modes of conflict resolution are developing in the context of contemporary societies. Nowadays, arbitration and conciliation take place inside and/or outside courtrooms, following the principles of civil law, customary law, or Sharīʿa, or a combination of the three. In the Kingdom of Saudi Arabia, for instance, taḥkīm is governed by a special law, which combines the Islamic and Western concepts of arbitration, while ṣulḥ is encouraged by judges and practised in the corridors of the courts, sometimes under the supervision of a board in the Ministry of Justice (Alsheikh, 400). The notion of ṣulḥ has also taken a political dimension within the framework of national reconciliation processes, as in Iraq and Algeria. Moreover, very often reference to Islam recedes to the background, as is the case with commercial arbitration undertaken under the rubric of taḥkīm but in fact following the principles of lex mercatoria (mercantile law).
Within courtrooms and especially with respect to family or personal status law (al-aḥwāl al-shakhṣiyya), many national legislations make it obligatory for the judge to appoint conciliators, who must make an attempt to reconcile spouses before the judge can issue a ruling of divorce. For instance, in Egypt, where personal status cases are adjudicated by specialised circuits within the courts, judicial divorce on grounds of harm inflicted falls under Article 6 of Law No. 25 of 1929, which states: «If the wife alleges that the husband mistreated her in such a way as to make it impossible between people of their social standing to continue the marriage relationship, she may request that the judge separate them, whereupon the judge shall grant her an irrevocable divorce if the harm is established and conciliation seems impossible between them. If, however, he [the husband] refuses the petition and she subsequently repeats the complaint without establishing the harm, the judge shall appoint two arbitrators and he shall judge according to the provisions of Articles 7, 8, 9, 10 and 11.» In a similar way, Article 20 of Law No. 1 of 2000 regulating unilateral divorce at the wife’s request (khulʿ) stipulates that the court must not grant a divorce through khulʿ without a prior attempt at reconciliation (muḥāwalat al-ṣulḥ). In case the attempt at conciliation fails, two mediators must be appointed by each party, from among the members of their respective families. They must then try for a maximum period of three months to reconcile the couple (al-ṣulḥ baynahumā). If by that deadline the couple has not reconciled, and if the woman maintains her claim, the judge must dissolve the marriage, even if the husband does not agree (Bernard-Maugiron). Actual reconciliations generally take the form of procedures conducted by specialised institutions accomplishing their task in a bureaucratic way (Dupret, 97). Personal status mediation procedures described for Egypt also hold true in most Muslim contexts, such as in Malaysia (Peletz), Israel (Abou Ramadan), and Sudan (Ben Hounet, «Cent dromadaires»).
Outside what transpires in courtrooms, in many Muslim societies one can observe the convening of customary assemblies to adjudicate, formally or informally, in various types of conflicts. This kind of justice co-exists or is intertwined with the state and its institutions. Actually, terms such as customary assemblies (majālis ʿurfiyya), assemblies of Arab men (majālis al-ʿarab), conciliation (ṣulḥ), and arbitration (taḥkīm) refer to a wide variety of conflict-resolution procedures. These are not only linked to surviving tribal structures, as in Yemen (al-ʿAlīmī), but also reach into the domains of family, trade, and even crime, with a dynamic that incorporates state, popular, and customary norms. Often official and unofficial procedures are conducted in parallel by the litigants (Ben Hounet, «La réconciliation»). For instance, a commercial dispute can follow a conciliatory path in accordance with local custom and simultaneously a state-centred judicial one. It must be added that ṣulḥ is most often a very mundane practice for solving mundane disputes. Therefore, it would be misleading to conceive of it as a formalised institution, in that it has only a loose connection, if any, to either fiqh or positive law. It carries the virtuous connotation of ṣulḥ in Arabic, but the shape it takes proves much more contingent and context sensitive (Drieskens).
|}{{refbegin3}}
* Moussa Abou Ramadan, Divorce reform in the Sharīʿa Court of Appeals in Israel (1992—2003), ILS 13/2 (2006), 242-74
* Rashād al-ʿAlīmī, al-Qaḍāʾ al-qabalī fī l-mujtamaʿ al-Yamanī, n.p., n.d.
* Essam A. Alsheikh, Distinction between the concepts mediation, conciliation, ṣulḥ and arbitration in Sharīʿah law, Arab Law Quarterly 25 (2011), 367—400
* Yazid Ben Hounet, «Cent dromadaires et quelques arrangements.» Notes sur la diya (prix du sang) et son application actuelle au Soudan et en Algérie, REMMM 131 (2012), 203-21, available at http://remmm.revues.org/7695
* Yazid Ben Hounet, «La réconciliation, c’est la base!» Cours de justice et pratiques non officielles de réconciliation en Algérie et au Soudan, Diogène 239-40 (2012), 186—200
* Nathalie Bernard-Maugiron, The judicial construction of the facts and the law. The Egyptian Supreme Constitutional Court and the constitutionality of the law on the khulʿ, in Baudouin Dupret, Barbara Drieskens, and Annelies Moors (eds.), Narratives of truth in Islamic law, London 2007
* Jacques Berque, Problèmes initiaux de la sociologie juridique en Afrique du Nord, SI 1 (1953), 137-62
* Joseph Chelhod, Le droit dans la société bédouine. Recherches ethnologiques sur le ‘orf ou droit coutumier des Bédouins, Paris 1971
* Barbara Drieskens, What happened? Stories, judgements and reconciliations, Egypte/Monde Arabe (3e série) 1 (2005), 145-58, available at http://ema.revues.org/1047
* Baudouin Dupret, Legal traditions and state-centered law. Drawing from tribal and customary law cases of Yemen and Egypt, in Dawn Chatty (ed.), Nomadic societies in the Middle East and North Africa. Entering the 21st century, Leiden 2005
* Baudouin Dupret, Legal pluralism, plurality of laws, and legal practices. Theories, critiques, and praxiological re-specification, European Journal of Legal Studies 1/1 (2007), available at http://www.ejls.eu/1/14UK.htm
* Wael B. Hallaq, Sharīʿa: Theory, practice, transformations, Cambridge 2009
* Nejmeddine Hentati, Mais le cadi tranche-t-il?, ILS 14/2 (2007), 180—203
* Aida Othman, «And amicable settlment is best.» Ṣulḥ and dispute resolution in Islamic law, Arab Law Quarterly 21 (2007), 64-90
* Michael G. Peletz, Malaysia’s Syariah judiciary as global assemblage. Islamization, corporatization, and other transformations in context, Comparative Studies in Society and History 55/3 (2013), 603-33
* Mahdi Zahraa and Nora A. Hak, Taḥkīm (arbitration) in Islamic law within the context of family disputes, Arab Law Quarterly 20/1 (2006), 2-42.
Dupret, Baudouin and Ben Hounet, Yazid, «Arbitration», in: Encyclopaedia of Islam, THREE, Edited by: Kate Fleet, Gudrun Krämer, Denis Matringe, John Nawas, Everett Rowson. Consulted online on 28 January 2017 <http://dx.doi.org/10.1163/1573-3912_ei3_COM_24950>{{refbegin2}}

Версия от 12:09, 18 сентября 2018

Encyclopaedia of the Qurʾān

Арбитраж (631 слов)

Соглашение, в соответствии с которым два или более лица, имеющие разницу, назначают кого-то для рассмотрения и урегулиро-вания спора и соблюдения этого решения. Арбитраж появляется в Коране несколько раз. Арабский эквивалент, используемый только в единственном числе, - это ḥukm, глагольное существительное ḥakama. Корень ḥ-k-m, который, как говорят, имеет неарабское происхождение (Jeffery, For. Vocab., 111), имеет ряд значений (см. Иностранную лексику). Главные значения простой словесной формы ḥakama - это «управлять», «сдерживать», «принимать решение» и «быть мудрецом». Из этих первоначальных значений ḥākim: «Тот, кто решает, авторитет, правителя, судьи, мудрый "и" лукм ", порядок, правило, приговор, суждение, мудрость" (q 5: 46-9; 6:56; 12:39; 18:25, 26:82). Шакам, «арбитр», дважды появляется в Коране. Один стих предписывает назначить арбитра в случае супружеских споров: «Если вы боитесь раскола между мужчиной и его женой, отправьте арбитру из его семьи и арбитру из ее семьи. Если оба хотят примириться, Бог отрегулирует вещи между ними. Ибо Бог имеет полное знание и знаком со всем »(д. 4:35). Другой: «Должен ли я искать арбитр, кроме Бога, когда он это, кто послал вам книгу, подробно объяснил?» (Q 6: 114).

Назначение арбитров, как и ряд других практик исламского сообщества, носит доисламский характер. В Мекку Мухаммада было принято для партий, участвующих в споре, выбирать своего собственного арбитра, как правило, человека, известного своим тактом, мудростью и знанием предков. Очень часто спорящие стороны передавали свое дело прорицателю (кахин, см. Прорицателей), практику, которую Коран конкретно осуждает (q 52:29, 69:42).

В конечном счете, Коран подчеркивает, что окончательное решение принадлежит только Богу (q 6:57, 62, 12:40, см. Последнее суждение), а «Арбитр» (аль-ḥakam) является одним из его титулов (см. Бог и его атрибуты) , Именно он дал полномочия принимать решения в отношении своих пророков (q 21: 78-9). Пока Мухаммад был жив, его, естественно, считали идеальным человеком для разрешения споров и он был поднят до должности судьи. Его функции и обязанности в Медине определяются в терминах qur'ānic постановлений: «Мы отправили вам книгу (qv) с истиной, чтобы вы могли судить (li-taḥkuma) между людьми на основании того, что Бог имеет показал вам »(q 4: 105). Мухаммад отличился от предсказателей, основывая свои суждения на Писании.

Мухаммаду говорят, что если евреи придут к нему в поисках арбитража, он примет «справедливость судьи (faḥkum)» (q 5:42, см. Watt-Bell, Introduction, 29). Пророк покинул Мекку с целью действовать как арбитр между враждующими племенами в Медине (см. Эмиграцию). Его роль посланника (q.v.) Бога, по-видимому, предполагала, что он был человеком превосходной мудрости (Ватт, исламская политическая мысль, 21). Позднее поколения приписывали Мухаммаду множество правовых решений, которые в сочетании с существующим обычным правом легли в основу исламского права. См. Также суждение; закон и qur'ān.¶

Arbitration (631 words)

An arrangement by which two or more persons, having a difference, appoint someone to hear and settle their dispute and to abide by that decision. Arbitration appears in the Qurʾān several times. The Arabic equivalent, used only in the singular, is ḥukm, a verbal noun of ḥakama. The root ḥ-k-m, which is said to be of non-Arabic origin (Jeffery, For. vocab., 111), has a number of meanings (see foreign vocabulary). The principal meanings of the simple verbal form ḥakama are "to govern, " "to restrain, " «to pass judgment» and «to be sage.» From these original meanings ḥākim, "he who decides, the authority, governor, judge, wise, " and ḥukm, "order, rule, sentence, judgment, wisdom, " are derived (q 5:46-9; 6:56; 12:39; 18:25; 26:82). Ḥakam, "arbiter, " appears twice in the Qurʾān. One verse enjoins the appointment of an arbiter in the case of marital disputes: «If you fear a split between a man and his wife, send for an arbiter from his family and an arbiter from her family. If both want to be reconciled, God will adjust things between them. For God has full knowledge, and is acquainted with all things» (q 4:35). The other is «Shall I seek an arbiter other than God, when he it is who has sent you the book, explained in detail?» (q 6:114).¶

The appointment of arbiters, like a number of other practices of the Islamic community, is of pre-Islamic origin. In the Mecca of Muḥammad’s day, it was customary for the parties in a dispute to select their own arbiter, usually a man noted for his tact, wisdom and knowledge of ancestral custom. Very often the disputing parties referred their case to a soothsayer (kāhin, see soothsayers), a practice the Qurʾān specifically denounces (q 52:29; 69:42).

Ultimately, the Qurʾān stresses that final judgment belongs to God alone (q 6:57, 62; 12:40; see last judgment) and «the Arbiter» (al- ḥakam) is one of his titles (see god and his attributes). It is he who conferred the authority to make decisions on his prophets (q 21:78-9). As long as Muḥammad was alive, he was naturally regarded as the ideal person to settle disputes and was elevated to the position of judge supreme. His functions and responsibilities in Medina are defined in terms of qurʾānic decrees: «We have sent down to you the Book (q.v.) with the truth in order that you may judge (li-taḥkuma) between the people on the basis of what God has shown you» (q 4:105). Muḥammad distinguished himself from soothsayers by basing his judgments upon scripture.

Muḥammad is told that if Jews come to him seeking arbitration and he accepts, «Judge (faḥkum) between them fairly» (q 5:42; see Watt-Bell, Introduction, 29). The Prophet left Mecca for the purpose of acting as an arbiter between the feuding tribes in Medina (see emigration). His role as the messenger (q.v.) of God apparently suggested that he was a man of superior wisdom (Watt, Islamic political thought, 21). Later generations ascribed to Muḥammad a great number of legal decisions which, coupled with the existing customary law, formed the basis of Islamic law. See also judgment; law and the qurʾān.¶

  • W.M. Bell, Introduction to the Qurʾān, Edinburgh 1953
  • N. Coulson, A history of Islamic law, Edinburgh 1964, 11, 26
  • L. Gauthier, La racine arabe ḥukm et ses dérivés, in Homenaje a Don Francisco Codera, Saragossa 1904, 435-54
  • A.-M. Goichon, Ḥukm, in ei2, iii, 549
  • J. Horovitz, ku 71-3
  • A. Jeffery, For. vocab., 111
  • id., The Qurʾān as scripture, in mw 40 (1950), 121-2
  • J. Schacht, An introduction to Islamic law, Oxford 1964, 10-1
  • W.M. Watt, Islamic political thought, Edinburgh 1968, 20-1, 24, 26, 40-1
  • T.H. Weir, Ḥukm, in ei1, ii, 332
Zakeri, Mohsen, «Arbitration», in: Encyclopaedia of the Qurʾān, General Editor: Jane Dammen McAuliffe, Georgetown University, Washington DC. Consulted online on 07 January 2017 <http://dx.doi.org/10.1163/1875-3922_q3_EQSIM_00030>

Encyclopaedia of Islam, THREE

Арбитраж (2,570 слов)

Арбитраж - это метод разрешения конфликтов, отличный от судебного решения, но, тем не менее, с давней историей в исламском праве. В принципе, это происходит вне судов и является добровольным. Стороны спора соглашаются отложить до одного или многих лиц - арбитров или арбитров - по решению которых оба они согласились быть связанными.

Два арабских слова часто используются для обозначения арбитража. Первый, taḥkīm, полученный от корня ḥkm, относится к вмеша-тельству третьего лица, арбитра (ḥakam or muḥakkam), которого призывчики требуют вмешаться в их спор и вынести решение, кот. согласились сторонники считать обязательным. Этот корень происходит 209 раз в Коране, в 14 формах. Как глагол второй формы (лаккама), он имеет практическое чувство «заставить кого-то судить» или «доверять кого-то судом». Глагол появляется в Q 4:65: «но нет, вашим Господом, они не будут верить пока они не сделают вас судьей [yuḥakkimūka] в том, что произошло между ними».

В исламской традиции и истории существительное taḥkīm вызывает арбитраж, который произошел в 37-8 / 658 между «Aīī b. Abī Ṭālib, четвертый из правильных халифов и Муавия b. Ави Суфьяна, самого скорого халифа Омейядов. После многих битв и стычек оба оппонента согласились прекратить боевые действия и передать спор в арбитраж. 'Амр б. аль-'Ас был доверен Муавия, чтобы быть его арбитром, в то время как Абу Муса-Аш'ари был назначен Али, под давлением фракции qurrā' (читателей Корана). «Амур сумел привлечь аль-Ашари к подрыву« Али »и принять отказ от власти обоих противников, в то время как он сам продолжал поддерживать своего кандидата. «Али отверг решение, и война возобновилась до его убийства хариджи (сепаратистского) Ибн Мулджама в Куфе 17 Рамадана 40/24 января 661 года.

Второй арабский термин, используемый для обозначения арбитража, ṣulḥ, связан с глаголом ṣalaḥa, который обозначает идею примирения. В Коране это означает мирное урегулирование и / или переговоры. Термин появляется в Q 4: 128: «и если жена опасается халатности или отчуждения со стороны мужа, ни один из них не будет обманут, если они согласятся между собой на поселении». Это слово имеет сильную положительную, моральную коннотацию, поскольку это относится к праведности. Вербальное существительное четвертой формы (iṣlāḥ) имеет смысл навести порядок (и, следовательно, реформировать) посредством примирения, как в Q 7:56: «Не распространяйте коррупцию на земле после того, как она была установлена ​​правильно».

Оба термина - тауким и ṣulḥ - рассматриваются в исламской правовой доктрине (фикх). Научные определения сходятся на taḥkīm как «процесс, посредством которого оспаривающие стороны соглашаются назначить кого-то, кто будет выступать в качестве арбитра спора между ними» (Захраа и Хак, 3-4). Это версия, совместимая с исламом, которая существовала в доисламские времена, когда племена Аравийского полуострова были известны тем, что прибегают к такиму для разрешения споров. Сам Пророк был назначен арбитром во многих случаях, в том числе, когда он все еще находился в Мекке, он был приглашен народом Ятриба (позднее Медины), чтобы урегулировать вражду между арабскими племенами и еврейскими кланами. Сподвижники Пророка и первые халифы часто рекомендовали и использовали этот метод разрешения конфликтов. Таким образом, taḥkīm можно считать исламским институтом, который был одобрен мусульманскими учеными.

Юристы определяют ряд существенных элементов и условий, необходимых для действительного процесса taḥkīm. Во-первых, спорящие стороны должны договориться о разрешении своих аргументов путем арбитража вместо вынесения судебного решения; о назначении арбитра или арбитражного комитета; и о процедуре, которая должна соблюдаться до выдачи решения. Во-вторых, спорящие стороны (muḥakkimūn) должны решить добровольно обратиться к арбитру для разрешения конфликта. В-третьих, они должны назначить одного человека (мулкаккам) или многих людей для получения разрешения на разрешение спора. Арбитры должны иметь определенную квалификацию, но разные школы права (мадхахиб) расходятся в том, должны ли они обладать теми же квалификациями, что и судьи (quḍāt). Несмотря на эти разногласия, в целом соглашается, что арбитр должен быть мусульманином, иметь здравый ум и полную работоспособность, быть мужчиной, быть справедливым и заслуживающим доверия и быть компетен-тным в исламской доктрине. В-четвертых, должно быть четкое устное согласие сторон на решение участвовать в арбитражном процессе. Это соглашение называется ṣīgha, заявление сторон, оспаривающих назначенного им арбитра, и создает юридически обязывающие отношения. В-пятых, вопрос, представленный в арбитраж, должен быть законным путем арбитража. Большинство мусульманских ученых считают тайкими ограниченными вопросами, касающимися индивидуальных прав (ḥuqūq al-nās). Согласно школе Ḥanafī, все вопросы, которые могут быть разрешены ṣulḥ, могут быть одинаково разрешены taḥkīm, условие, которое исключало бы qiṣāṣ (полное возмездие за убийство или тяжелую травму) и ḥudūd (штрафы, предусмотренные Кораном), но не diya (кровь Деньги). И, в-шестых, арбитр должен вынести действительное решение (ḥukm), что означает, в основном, что оно должно соответствовать Шари и выдается в то время, когда согласие сторон остается в силе. Решение должно быть написано и засвидетельствовано праведным человеком. В то время как большинство мусульманских ученых считают арбитражное решение безоговорочным, есть ученые, которые утверждают, что это может быть передано судье (qāḍī) для подтверждения. Taḥkīm прекра-щается путем изъятия согласия сторон до вынесения решения, вынесения решения или с течением времени, если был определен определенный период. Коррупция, ошибки и мошенничество также являются причиной аннулирования процедуры или решения.

Ṣulḥ также рассматривается в fiqḥ. Его можно определить как «договорное обязательство, которое требует, чтобы одна или обе стороны уступили определенные права» (Hallaq, 269). Его происхождение можно отнести к доисламским временам, когда преобладало частное правосудие. Известное стихотворение (муаллака) Зухайра б. Аби Сульма упоминает случай посредника, который предложил компенсацию из своего кармана, чтобы убедить сторонников прекратить свою вражду и искать примирение (Отман, 66). В арабской максиме говорится, что «примирение является самым почетным решением» (аль-ṣulḥ sayyid al-aḥkām). Коран и пророческая традиция (Сунна) восхваляют роль посредников и поддерживают ценность компромисса. Говорят, что Пророк одобрял согласительную процедуру и выступал во многих общественных и частных спорах. Его сподвижники и первые халифы сделали то же самое. Второй халиф, 'Умар б. al-Khaṭṭāb (r. 13-23 / 634-44), как полагают, предпочел примириться с вынесением судебного решения: «Расселите спорящих до тех пор, пока они не согласятся друг с другом» (Отман, 69).

Как это понимается в fiqh, ṣulḥ - это форма контракта ('aqd), состоящая из предложения (ījāb) и принятия (qubūl). Его объект может быть материальным или нематериальным, но не может быть запрещенным товаром, как это подтверждено в следующей статье: «Примирение допустимо, за исключением случаев, когда оно запрещает то, что разрешено, и разрешает запрещенное (ḥarām)». Ṣulḥ это и процедура, и результат, к которому она ведет. Литераторы могут согласиться на компромисс вне сферы действия надзора судьи, но такое соглашение будет обусловлено тем, что оно не является несправедливым или противоречащим принципам Шари. Но судья также может быть решен судьей, как в семейных вопросах, например, при разводе, который не может быть завершен без попытки примирения супругов.

Важность талкима и ṣulḥ варьируется от одной доктринальной школы к другой. В целом школы Ханафи и Шафии более склонны к использованию арбитража и примирения, чем малики, которые подчиняются как надзорному надзору (Осман, хентати). Возникновение судебного решения вместо примирения посредством различных форм арбитража является феноменом, который может наблюдаться исторически с ростом современного государства и растущим влиянием законодательства. Хотя обычное право ('urf) более открыто для практики арбитража и примирения, гражданское право тем не менее оказалось проницаемым для влияния обычая (Berque, Chelhod; Dupret).

Фактические случаи арбитража и примирения мало изучены в период до двадцатого века. Однако рост юридических исследований, ориентированных на социальную практику, а не на теоретические доктрины, позволил наблюдать, как развиваются эти два способа разрешения конфликтов в контексте современных обществ. В настоящее время арбитраж и примирение происходят внутри и / или за пределами залов судебных заседаний, следуя принципам гражданского права, обычного права или шариата или их комбинации. Например, в КСА таким руководствуется специальным законом, который объединяет исламские и западные концепции арбитража, в то время как судьба поощряется судьями и практикуется в коридорах судов, иногда под наблюдением совета в Министерстве юстиции (Алшех, 400). Понятие «Лул» также взяло политическое измерение в рамках процессов национального примирения, как в Ираке и Алжире. Более того, очень часто упоминание об исламе отступает на задний план, как в случае коммерческого арбитража, осуществляемого под рубрикой таквима, но фактически следуя принципам lex mercatoria (меркантильное право).

В залах судебных заседаний и особенно в отношении семейного или личного статуса (al-aḥwāl al-shahṣiyya) многие национальные законодательства обязывают судья назначать посредников, которые должны попытаться примирить супругов, прежде чем судья сможет вынести постановление развод. Например, в Египте, где дела о личном статусе рассматриваются специализированными целями в судах, судебный развод по признакам причинения вреда подпадает под действие статьи 6 Закона № 25 от 1929 года, в которой говорится: «Если жена утверждает, что с супругом плохо обращались чтобы она не позволяла людям, находящимся в их социальной позиции, продолжать брачные отношения, она может потребовать, чтобы судья их разделил, после чего судья предо-ставит ей безотзывный развод, если вред установлен, и согласительная процедура кажется невозможной между их. Если, однако, он [муж] отказывается от ходатайства, и она впоследствии повторяет жалобу без установления вреда, судья назначает двух арбитров, и он должен судить в соответствии с положениями статей 7, 8, 9, 10 и 11. » Аналогичным образом, статья 20 Закона № 1 2000 года, регулирующая односторонний развод по просьбе жены (хул), предусматривает, что суд не должен предоставлять развод через хул без предварительной попытки примирения (мулавалат аль-ṣulḥ). В случае неудачи попытки примирения два посредника должны назначаться каждой стороной из числа членов их соответствующих семей. Затем они должны попытаться максимум на три месяца, чтобы примирить пару (аль-ṣulḥ baynahumā). Если к этому сроку супружеская пара не примирится, и если женщина соблюдает свои требования, судья должен расторгнуть брак, даже если муж не согласен (Бернард-Могирон). Фактические выверки обычно принимают форму процедур, проводимых специализированными учреждениями, выполняющими свою задачу на бюрократической основе (Dupret, 97). Процедуры посредничества в отношении личного статуса, описанные для Египта, также сохраняются в большинстве мусульманских контекстов, таких как Малайзия (Пелетц), Израиль (Абу Рамадан) и Судан (Бен Хоун, «Cent dromadaires»).

Вне того, что происходит в залах судебных заседаний, во многих мусульманских обществах можно наблюдать за созывом обычных собраний для официального, неофициального или неофициального решения в различных типах конфликтов. Такой вид справедливости сосуществует или переплетается с государством и его институтами. Фактически, такие термины, как обычаи (маджалис), ассамблеи арабских мужчин (маджалис аль-араб), примирение (ṣulḥ) и арбитраж (талким), относятся к широкому спектру процедур разрешения конфликтов. Они связаны не только с сохранившимися племенными структурами, как в Йемене (аль-Алими), но также охватывают сферы семьи, торговли и даже преступления с динамикой, включающей государственные, популярные и обычные нормы. Часто официальные и неофициальные процедуры проводятся параллельно сторон (Бен Хунет, «Согласие»). Например, коммерческий спор может следовать согласительному пути в соответствии с местным обычаем и одновременно государственно-правовым. Следует добавить, что ṣulḥ чаще всего является очень мирской практикой для решения мирских споров. Поэтому было бы ввести в заблуждение это как формализованное учреждение, поскольку оно имеет только свободную связь, если таковая имеется, либо с фикхом, либо с позитивным правом. Он несет добродетельную коннотацию ṣulḥ на арабском языке, но форма, которую он принимает, оказывается гораздо более условной и контекстно-зависимой (Drieskens).

Arbitration (2,570 words)

Arbitration is a conflict-resolution method different from adjudication, but nevertheless with a long history in Islamic law. In principle, it takes place outside the courts and is voluntary. Parties to a dispute agree to defer to one or many persons—the arbiters or arbitrators—by whose decision they both have agreed to be bound.

Two Arabic words are frequently used to refer to arbitration. The first, taḥkīm, derived from the root ḥkm, refers to the intervention of a third person, the arbiter (ḥakam or muḥakkam), who is called upon by the litigants to intervene in their dispute and to issue a decision that the litigants have agreed to consider as binding. This root occurs 209 times in the Qurʾān, in 14 forms. As a second-form verb (ḥakkama), it has the factitive sense of «making someone judge» or «entrusting someone with judgement.» The verb appears in Q 4:65: «but no, by your Lord, they will not believe until they make you the judge [yuḥakkimūka] in what has broken out between them.»

In Islamic tradition and history, the noun taḥkīm evokes the arbitration that took place in 37-8/658 between ʿAlī b. Abī Ṭālib, the fourth of the Rightly Guided caliphs, and Muʿāwiya b. Abī Sufyān, the soon-to-be first Umayyad caliph. Following many battles and skirmishes, the two opponents had agreed to cease fighting and to refer the dispute to arbitration. ʿAmr b. al-ʿĀṣ was entrusted by Muʿāwiya to be his arbiter, while Abū Mūsā l-Ashʿarī was designated by ʿAlī, under pressure from the qurrāʾ (readers of the Qurʾān) faction. ʿAmr succeeded in drawing al-Ashʿarī into undermining ʿAlī and accepting the removal from power of both adversaries, while he himself continued to support his own candidate. ʿAlī rejected the decision and the war resumed until his assassination by the Khārijī (secessionist) Ibn Muljam, in Kūfa on 17 Ramadān 40/24 January 661.

The second Arabic term used to refer to arbitration, ṣulḥ, is related to the verb ṣalaḥa, which denotes the idea of reconciliation. In the Qurʾān, it has the meaning of peaceful and/or negotiated settlement. The term appears in Q 4:128: «and if a wife fears highhandedness or alienation on her husband’s part, neither of them will be faulted if they agree between themselves on a settlement.» This word has a strong positive, moral connotation, as it refers to righteousness. The fourth-form verbal noun (iṣlāḥ) has the meaning of bringing order (and thus reforming) through reconciliation, as in Q 7:56: «do not spread corruption on earth after it has been set right.»

Both terms—taḥkīm and ṣulḥ—are treated in Islamic legal doctrine (fiqh). Scholarly definitions converge on taḥkīm as the «process whereby the disputing parties agree to appoint someone to act as an arbitrator of the issue in dispute between them» (Zahraa and Hak, 3-4). It is the Islam-compatible version of a concept that existed in pre-Islamic times, when tribes of the Arabian Peninsula were known for resorting to taḥkīm to resolve disputes. The Prophet himself was appointed as an arbiter on many occasions, including when, while still in Mecca, he was invited by the people of Yathrib (later Medina) to settle the feuds between the Arab tribes and Jewish clans. The Companions of the Prophet and the first caliphs frequently recommended and used this method of conflict resolution. Therefore, taḥkīm can be considered an Islamic institution consensually approved of by Muslim scholars.

The jurists specify a number of essential elements and conditions required for a valid process of taḥkīm. First, the disputing parties must agree on settling their argument by way of arbitration instead of adjudication; on the designation of the arbiter or the arbitration committee; and on the procedure that must be followed until the issuing of the decision. Second, the disputing parties (muḥakkimūn) must decide voluntarily to resort to an arbiter in order to resolve the conflict. Third, they must appoint one person (muḥakkam), or many people, to be granted authority to settle their dispute. Arbiters must have certain qualifications, but the different schools of law (madhāhib) diverge as to whether or not they must possess the same qualifications as judges (quḍāt). Notwithstanding these controversies, it is generally agreed that an arbiter must be a Muslim, have a sound mind and full capacity, be male, be just and trustworthy, and be competent in Islamic doctrine. Fourth, there must be an explicit oral agreement by the parties to the decision to engage in an arbitration process. This agreement is called ṣīgha, the pronouncement made by the disputing parties to the arbiter they have designated, and it creates a legally binding relationship. Fifth, the question submitted to arbitration must be one that can be resolved legitimately by arbitration. The majority of Muslim scholars consider taḥkīm as limited to matters concerning individual rights (ḥuqūq al-nās). According to the Ḥanafī school, all matters that can be settled by ṣulḥ can be equally settled by taḥkīm, a stipulation that would exclude qiṣāṣ (full retaliation for murder or grave injury) and ḥudūd (penalties stipulated by the Qurʾān) but not diya (blood money). And sixth, the arbiter must issue a valid decision (ḥukm), which means principally that it must be in accordance with Sharīʿa and issued at a time when the consent of the parties is still valid. The decision must be written and witnessed by a righteous person. While the majority of Muslim scholars consider an arbitration decision to be unchallengeable, there are scholars who argue that it may be referred to a judge (qāḍī) for confirmation. Taḥkīm is terminated by one of the parties’ withdrawal of consent before the issuing of the decision, the pronouncement of the decision, or the passing of time, if a certain period was stipulated. Corruption, mistakes, and fraud are also causes for nullification of the procedure or the decision.

Ṣulḥ is also treated in fiqḥ. It can be defined as «a contractual obligation that requires one or both parties to concede certain of their rights» (Hallaq, 269). Its origins can be traced to pre-Islamic times, when privately undertaken justice predominated. A famous poem (muʿallaqa) by Zuhayr b. Abī Sulmā mentions the case of a mediator who offered compensation from his own pocket in order to persuade the litigants to stop their feud and seek conciliation (Othman, 66). An Arabic maxim states that «conciliation is the most honorable decision» (al-ṣulḥ sayyid al-aḥkām). The Qurʾān and Prophetic Tradition (Sunna) laud the role of mediators and uphold the value of compromise. The Prophet was said to have favoured conciliation and to have mediated in many public and private disputes. His Companions and the first caliphs did the same. The second caliph, ʿUmar b. al-Khaṭṭāb (r. 13-23/634-44) is said to have preferred conciliation to adjudication: «Dispel the disputants until they settle amicably with one another» (Othman, 69).

As it is understood in fiqh, ṣulḥ is a form of contract (ʿaqd) consisting of an offer (ījāb) and an acceptance (qubūl). Its object can be material or non-material, but cannot be a prohibited commodity, as confirmed in the following ḥadīth: «Conciliation is permissible except when it makes forbidden that which is permitted and makes permitted that which is forbidden (ḥarām).» Ṣulḥ is both the procedure and the outcome to which it leads. Litigants may agree to compromise outside the scope of the judge’s supervision, but such an agreement would be conditional upon its not being inequitable or contradictory to the principles of Sharīʿa. But ṣulḥ can also be decided by a judge, as in family matters, for instance in divorce, which cannot be finalised without an attempt at reconciling the spouses.

The importance of taḥkīm and ṣulḥ varies from one doctrinal school to another. On the whole, the Ḥanafī and Shāfiʿī schools are more amenable to the use of arbitration and conciliation than the Mālikī, which subordinates both to the judge’s supervision (Othman; Hentati). The rise of adjudication in place of conciliation via the various forms of arbitration is a phenomenon that can be observed historically with the rise of the modern state and the increasing influence of legislation. While customary law (ʿurf) is more open to the practice of arbitration and conciliation, civil law has nevertheless proved to be permeable to the influence of custom (Berque; Chelhod; Dupret).

Actual cases of arbitration and conciliation are little studied for the pre-twentieth-century period. However, the rise of legal studies focusing on social practices rather than theoretical doctrines has made it possible to observe how these two modes of conflict resolution are developing in the context of contemporary societies. Nowadays, arbitration and conciliation take place inside and/or outside courtrooms, following the principles of civil law, customary law, or Sharīʿa, or a combination of the three. In the Kingdom of Saudi Arabia, for instance, taḥkīm is governed by a special law, which combines the Islamic and Western concepts of arbitration, while ṣulḥ is encouraged by judges and practised in the corridors of the courts, sometimes under the supervision of a board in the Ministry of Justice (Alsheikh, 400). The notion of ṣulḥ has also taken a political dimension within the framework of national reconciliation processes, as in Iraq and Algeria. Moreover, very often reference to Islam recedes to the background, as is the case with commercial arbitration undertaken under the rubric of taḥkīm but in fact following the principles of lex mercatoria (mercantile law).

Within courtrooms and especially with respect to family or personal status law (al-aḥwāl al-shakhṣiyya), many national legislations make it obligatory for the judge to appoint conciliators, who must make an attempt to reconcile spouses before the judge can issue a ruling of divorce. For instance, in Egypt, where personal status cases are adjudicated by specialised circuits within the courts, judicial divorce on grounds of harm inflicted falls under Article 6 of Law No. 25 of 1929, which states: «If the wife alleges that the husband mistreated her in such a way as to make it impossible between people of their social standing to continue the marriage relationship, she may request that the judge separate them, whereupon the judge shall grant her an irrevocable divorce if the harm is established and conciliation seems impossible between them. If, however, he [the husband] refuses the petition and she subsequently repeats the complaint without establishing the harm, the judge shall appoint two arbitrators and he shall judge according to the provisions of Articles 7, 8, 9, 10 and 11.» In a similar way, Article 20 of Law No. 1 of 2000 regulating unilateral divorce at the wife’s request (khulʿ) stipulates that the court must not grant a divorce through khulʿ without a prior attempt at reconciliation (muḥāwalat al-ṣulḥ). In case the attempt at conciliation fails, two mediators must be appointed by each party, from among the members of their respective families. They must then try for a maximum period of three months to reconcile the couple (al-ṣulḥ baynahumā). If by that deadline the couple has not reconciled, and if the woman maintains her claim, the judge must dissolve the marriage, even if the husband does not agree (Bernard-Maugiron). Actual reconciliations generally take the form of procedures conducted by specialised institutions accomplishing their task in a bureaucratic way (Dupret, 97). Personal status mediation procedures described for Egypt also hold true in most Muslim contexts, such as in Malaysia (Peletz), Israel (Abou Ramadan), and Sudan (Ben Hounet, «Cent dromadaires»).

Outside what transpires in courtrooms, in many Muslim societies one can observe the convening of customary assemblies to adjudicate, formally or informally, in various types of conflicts. This kind of justice co-exists or is intertwined with the state and its institutions. Actually, terms such as customary assemblies (majālis ʿurfiyya), assemblies of Arab men (majālis al-ʿarab), conciliation (ṣulḥ), and arbitration (taḥkīm) refer to a wide variety of conflict-resolution procedures. These are not only linked to surviving tribal structures, as in Yemen (al-ʿAlīmī), but also reach into the domains of family, trade, and even crime, with a dynamic that incorporates state, popular, and customary norms. Often official and unofficial procedures are conducted in parallel by the litigants (Ben Hounet, «La réconciliation»). For instance, a commercial dispute can follow a conciliatory path in accordance with local custom and simultaneously a state-centred judicial one. It must be added that ṣulḥ is most often a very mundane practice for solving mundane disputes. Therefore, it would be misleading to conceive of it as a formalised institution, in that it has only a loose connection, if any, to either fiqh or positive law. It carries the virtuous connotation of ṣulḥ in Arabic, but the shape it takes proves much more contingent and context sensitive (Drieskens).

  • Moussa Abou Ramadan, Divorce reform in the Sharīʿa Court of Appeals in Israel (1992—2003), ILS 13/2 (2006), 242-74
  • Rashād al-ʿAlīmī, al-Qaḍāʾ al-qabalī fī l-mujtamaʿ al-Yamanī, n.p., n.d.
  • Essam A. Alsheikh, Distinction between the concepts mediation, conciliation, ṣulḥ and arbitration in Sharīʿah law, Arab Law Quarterly 25 (2011), 367—400
  • Yazid Ben Hounet, «Cent dromadaires et quelques arrangements.» Notes sur la diya (prix du sang) et son application actuelle au Soudan et en Algérie, REMMM 131 (2012), 203-21, available at http://remmm.revues.org/7695
  • Yazid Ben Hounet, «La réconciliation, c’est la base!» Cours de justice et pratiques non officielles de réconciliation en Algérie et au Soudan, Diogène 239-40 (2012), 186—200
  • Nathalie Bernard-Maugiron, The judicial construction of the facts and the law. The Egyptian Supreme Constitutional Court and the constitutionality of the law on the khulʿ, in Baudouin Dupret, Barbara Drieskens, and Annelies Moors (eds.), Narratives of truth in Islamic law, London 2007
  • Jacques Berque, Problèmes initiaux de la sociologie juridique en Afrique du Nord, SI 1 (1953), 137-62
  • Joseph Chelhod, Le droit dans la société bédouine. Recherches ethnologiques sur le ‘orf ou droit coutumier des Bédouins, Paris 1971
  • Barbara Drieskens, What happened? Stories, judgements and reconciliations, Egypte/Monde Arabe (3e série) 1 (2005), 145-58, available at http://ema.revues.org/1047
  • Baudouin Dupret, Legal traditions and state-centered law. Drawing from tribal and customary law cases of Yemen and Egypt, in Dawn Chatty (ed.), Nomadic societies in the Middle East and North Africa. Entering the 21st century, Leiden 2005
  • Baudouin Dupret, Legal pluralism, plurality of laws, and legal practices. Theories, critiques, and praxiological re-specification, European Journal of Legal Studies 1/1 (2007), available at http://www.ejls.eu/1/14UK.htm
  • Wael B. Hallaq, Sharīʿa: Theory, practice, transformations, Cambridge 2009
  • Nejmeddine Hentati, Mais le cadi tranche-t-il?, ILS 14/2 (2007), 180—203
  • Aida Othman, «And amicable settlment is best.» Ṣulḥ and dispute resolution in Islamic law, Arab Law Quarterly 21 (2007), 64-90
  • Michael G. Peletz, Malaysia’s Syariah judiciary as global assemblage. Islamization, corporatization, and other transformations in context, Comparative Studies in Society and History 55/3 (2013), 603-33
  • Mahdi Zahraa and Nora A. Hak, Taḥkīm (arbitration) in Islamic law within the context of family disputes, Arab Law Quarterly 20/1 (2006), 2-42.
Dupret, Baudouin and Ben Hounet, Yazid, «Arbitration», in: Encyclopaedia of Islam, THREE, Edited by: Kate Fleet, Gudrun Krämer, Denis Matringe, John Nawas, Everett Rowson. Consulted online on 28 January 2017 <http://dx.doi.org/10.1163/1573-3912_ei3_COM_24950>
Источник — https://www.az.holyquran.wiki/index.php?title=Обсуждение:Арбитраж&oldid=55983